– Я… я никогда не задумывался над этим, Мунимори-сама, и никогда не считал себя религиозным человеком. Не думаю, чтобы я верил в разные там души.

– Вот как. Практик-прагматик, не так ли? Ну, а я вот верю. Слишком уж много пришлось мне повидать на своем веку, чтобы не верить. Я иногда думаю вот о чем: а может быть, мы, создавая эти генетически скроенные шедевры, помещаем в них души тех, кто обречен на вечные муки за все свои мыслимые и немыслимые грехи и преступления в прошлых жизнях? – Он любовно похлопал по телу этого жуткого существа и, когда убрал руку, то почувствовал, как по нему прошла легкая судорога.

– Может быть, после этой вечности в миниатюре, заполненной страданиями, и очищается путь для окончательного перехода в Нирвану? Может быть, боль, однажды перенесенная здесь, заставит их души возрадоваться, когда разорвется круг Великого Колеса?

Кавашима попытался сформулировать вежливое возражение, но потерпел фиаско. Он понял, что попал в ловушку. Эти глазки, в которых застыла вечная боль, безмолвно умоляли его о том, чего он не мог им даровать, а Мунимори даровать отказывался. Какой же должен быть у этого человека образ мышления, чтобы подобное зрелище могло ассоциироваться у него с художественной завершенностью и располагать к созерцательности?

– У меня к вам три распоряжения, Чуджо-сан, – Теперь тон Мунимори стал жестким и деловым. – Одно предназначено для всех ваших подчиненных, другое – лишь для вашего личного ознакомления.

Резким жестом Мунимори протянул Кавашиме два диска с записанной на них информацией, и тот с поклоном принял их. Прижав один из дисков к ячейке, соединенной с устройством памяти, он почувствовал, как данные стали переходить в его цефлинк. Задав ключевой термин, он расшифровал сообщение. Оно было коротким. Это был Императорский эдикт с печатью Мунимори… И по содержанию, и по стилю этого документа Кавашима без труда догадался, что автором был сам Мунимори. Документ не мог вызывать никаких двояких толкований и касался вопроса об увольнении из рядов флота всех офицеров, которые не могли похвастаться тем, что родились на территории «Дай Нихон» – «Великой Японии», включавшей такие экстерриториальные образования, как Филиппины, Сингапур и всю западную и северозападную часть Тихого океана, не говоря уже о самих островах.